тебе. Так ужасно скучала.
– Кара. – Он поцеловал ее в висок, щеку, ухо. – Кариссима.
Самая дорогая. Он всегда оставлял ласковые слова для самых интимных моментов. Эйфория быстро испарилась. Кейт поняла, что их страсть сильна, как всегда. Но еще она осознала – в который раз! – что только этого недостаточно. Втайне она надеялась, что если ей хватит смелости предстать уязвимой, слабой, то страхи покинут ее и они с Донованом смогут общаться без тени прошлого. Вместо этого страх кристаллизовался в ужасное убеждение, что она – на грани пропасти. Что любовь к нему опустошит ее душу. Что же теперь делать? Джинн страсти выпущен из бутылки и не вернется туда.
Где-то зазвонил телефон, разрушив все настроение. Донован застонал, когда она поднялась и выбралась из ванны.
– Не уходи, – запротестовал он. – Кто бы там ни был, он может оставить сообщение на автоответчике.
– Мы же не останемся в ванне навсегда. А то сморщимся, как чернослив.
– Тебе и это пойдет.
Роняя капли, она подняла трубку.
– Алло? Да, мистер Глейзер. Как мило с вашей стороны. Я в порядке. – Она закатила глаза, повернувшись к Доновану.
Поскольку не было никакого смысла оставаться в ванне, он выбрался и обернул вокруг бедер полотенце. Потом взял другое и принялся вытирать изящные изгибы спины Кейт. У нее перехватило дыхание, когда он обвел полотенцем ее бедро и медленно двинулся вниз, подхватывая капельки воды.
– Да, Донован заезжал, чтобы узнать, как мои дела. Он очень… добросовестный.
Донован нахмурился, увидев уродливые синяки, полученные ею сегодня. На бедре, которым Кейт ударилась об пол, виднелось огромное бордовое пятно, и еще дюжина мелких красовалась на других местах. Он прикоснулся к каждой отметине легчайшим поцелуем, как бы желая стереть, залечить их.
Кейт протянула ему махровый халат.
– Пора позвонить, чтобы сюда доставили еду.
Что может быть лучше, чем тихий вечер, проведенный вместе и с твердой уверенностью в том, что ожидающая кровать не останется пустой? Но постепенно Донован начал понимать,