объятиях.
Со следующим ударом сердца она почувствовала страх. Не ту панику, которая охватила ее после угрозы падения в шахту лифта, нет, скорее это было глубокое внутреннее беспокойство, рождавшее ощущение… уязвимости. Потребность спрятаться, скрыться где-нибудь, пока она не потеряла рассудок.
Твердо решив не унижаться и не терять контроль над собой, Кейт освободилась из его рук.
– Ты сделал это, Донован, провел идеальный взрыв. Здание обрушилось именно так, как ты рассчитывал. Ты доказал, что «Феникс» все тот же.
На секунду в его глазах мелькнула та же растерянность, которую ощутила и она. Потом в трейлер заглянула молодая женщина.
– Мистер Донован, вы не могли бы выйти и дать интервью?
– Конечно, – кивнул он. – Идем, Кейт, ты должна в этом поучаствовать.
Не успела она возразить, как он вывел ее наружу, и они оказались на фоне руин. В лицо им светили прожектора, а ко рту поднесли микрофоны.
– Что вы чувствуете, разрушив целый пласт в истории Лас-Вегаса? – задал вопрос корреспондент.
– Некоторую неловкость, – ответил Донован. Дама-репортер поинтересовалась:
– Сколько динамита было использовано?
На этот раз ответила Кейт:
– Триста тридцать один фунт.
– Так мало, а разрушено такое огромное здание, – удивилась журналистка.
– Восемьдесят пять процентов здания составляет воздух, – пояснил Донован. – Наша задача заключалась в том, чтобы убедить остальные пятнадцать процентов, что им больше не хочется стоять ровно. Похоже на подножку в футболе.
Он взглянул на Кейт. Поняв его намек, она веско добавила:
– Тяготение. Это не просто хорошая идея, это закон.
Репортеры хмыкнули. Потом один из них сказал:
– Раньше считалось, что «Феникс» – лучшая в мире компания, занимающаяся взрывным делом, однако глава фирмы только что погиб при одном из взрывов. Как это отразится на вашем бизнесе?
Кейт почувствовала себя так, словно ей нанесли удар под дых, но все же ответила:
– Когда великие династии воздушных акробатов в цирке переживают трагические случайности – кто-то гибнет,