Она говорила и говорила. Я ее не трогал.
В 6 утра Тэмми дала мне свой адрес и номер телефона.
– Мне пора идти, – сказала она.
– Я провожу тебя до машины.
У нее был ярко-красный «камаро», совершенно разбитый.
Передок вдавлен, один бок вспорот, а стекол вообще не было. Внутри валялись тряпки, рубашки, коробки клинекса, газеты, пакеты из-под молока, бутылки коки, проволока, веревки, бумажные салфетки, журналы, картонные стаканчики, туфли и гнутые цветные соломинки для коктейлей. Эта масса громоздилась на полу и заваливала сиденья. Только вокруг руля оставалось немного свободного места.
Тэмми высунула голову из окошка, и мы поцеловались.
Затем она рванула от тротуара и, сворачивая за угол, делала уже 45. На тормоза она, правда, жала, и ее «камаро» дергался вверх-вниз, вверх-вниз. Я вошел в дом.
Улегся в постель и стал думать о ее волосах. Я никогда не знал настоящих рыжих. Огонь просто.
Словно молния с небес, подумал я.
Ее лицо почему-то уже не казалось таким жёстким.


43

Я позвонил ей. Был час ночи. Я подъехал.
Тэмми жила в маленьком флигеле за домом.
Она открыла мне дверь.
– Только потише. Не разбуди Дэнси. Это моя дочь. Ей 6 лет, и она спит сейчас в спальне.
У меня с собой была полудюжина пива. Тэмми поставила ее в холодильник и вышла с двумя бутылками.
– Моя дочь ничего не должна видеть. Два зуба у меня по-прежнему испорчены, от этого изо рта пахнет. Целоваться мы не можем.
– Ладно.
Дверь в спальню была закрыта.
– Слушай, – сказала она, – мне надо принять витамин В. Придется стянуть штаны и всадить его в жопу. Смотри в другую сторону.
– Ладно!
Я наблюдал, как она закачивает жидкость в шприц. Потом отвернулся.
– Мне его надо весь вколоть, – сказала она.
Когда с этим было покончено, она включила маленькое красное радио.
– Миленькое место у тебя тут.
– Я уже за месяц задолжала.
– Ох…
– Да не, нормально. Хозяин – он живет вон там, спереди, – я могу еще немного протянуть его за хвост.
– Хорошо.
– Он женат, хуила. И знаешь, что?
–