хороший «фольк», весь молодняк это знает.
– Хэпбрн, у нас спиздили машину!
– О, Хэнк, не может быть!
– Ее нет. Она стояла вот тут. – Я ткнул пальцем. – Теперь ее нет.
– Хэнк, что же нам делать?
– Возьмем такси. Мне очень погано.
– Ну почему люди так поступают?
– Они без этого не могут. Это их выход.
Мы зашли в кофейню, и я вызвал по телефону такси. Заказали кофе и пончики. Пока мы смотрели бокс, нам подстроили трюк с вешалкой – закоротили провод. У меня была поговорка: «Забирайте мою женщину, но машину оставьте в покое». Я б никогда не стал убивать человека, уведшего от меня тетку; но того, кто угнал машину, убил бы на месте.
Пришло такси. Дома, к счастью, нашлось пиво и немного водки. Я уже оставил всякую надежду сохранить достаточно трезвости для любви. Кэтрин это понимала. Я мерял шагами комнату взад и вперед, говоря только о своем синем «фольксвагене» 67 года. Последняя хорошая модель. Я даже в полицию позвонить не мог – был слишком пьян. Приходилось ждать до утра, до полудня.
– Хэпбрн, – сказал я, – это не ты виновата, ты ведь ее не крала!
– Уж лучше б я ее украла, у тебя б она уже была.
Я подумал о паре-тройке пацанов, рассекающих на моей синей малютке по Прибрежной Трассе, куря дурь, хохоча, потроша ее. Потом – обо всех свалках вдоль Авеню Санта-Фе. Горы бамперов, ветровых стекол, дверных ручек, моторчиков от дворников, частей двигателя, шин, колес, капотов, домкратов, мягких сидений, передних подшипников, тормозных башмаков, радиоприемников, пистонов, клапанов, карбюраторов, кривошипов, трансмиссий, осей – моя машина скоро станет кучей запчастей.
Той ночью я спал, прижавшись к Кэтрин, но на сердце у меня было печально и холодно.


38

К счастью, машина была застрахована, хватило как раз на прокат другой. В ней я повез Кэтрин на бега. Мы сидели на солнечной палубе Голливуд-Парка, рядом с поворотом. Кэтрин сказала, что ставить ей не хочется, но я завел ее внутрь и показал доску тотализатора и окошечки для ставок.
Я поставил 5 на победителя