туда горькой соли и залез. Я начал представлять себя с одной ногой. Преимущества тоже были:
ГЕНРИ ЧИНАСКИ, БЕЗ СОМНЕНИЯ – ВЕЛИЧАЙШИЙ ОДНОНОГИЙ ПОЭТ В МИРЕ
Днем заглянул Бобби.
– Ты не знаешь, сколько стоит ампутировать ногу?
– 12.000 долларов.
После его ухода я позвонил своему участковому врачу.
Я полетел в Хьюстон с плотно забинтованной ногой. Пытаясь вылечить инфекцию, я принимал антибиотики в пилюлях. Мой врач упомянул, что любое пьянство уничтожит то хорошее, что мне принесут эти антибиотики.
На чтение, проходившее в музее современного искусства, я пришел трезвым. После того, как я прочел несколько стихотворений, кто-то из публики спросил:
– А как получилось, что вы не пьяный?
– Генри Чинаски не смог приехать, – ответил я. – Я его брат Ефрем.
Я прочел еще одно стихотворение и признался насчет антибиотиков.
К тому же, сказал я им, по музейным правилам распивать в его помещениях запрещено. Кто-то из публики подошел с пивом. Я выпил и почитал еще немного.
Кто-то подошел еще с одним пивом. После этого пиво полилось рекой. Стихи становились все лучше.
После в кафе была вечеринка с ужином. Почти напротив меня за столом сидела абсолютно прекраснейшая девушка, что я видел в жизни. Похожая на юную Кэтрин Хэпбрн. Года 22 и просто лучится красотой. Я продолжал острить, называя ее Кэтрин Хэпбрн. Ей, казалось, нравилось. Я не ожидал, что из этого что-то выйдет. Она пришла туда с подругой. Когда настало время уходить, я сказал директору музея, женщине по имени Нана, в доме у которой остановился:
– Мне будет ее не хватать. Она слишком хороша, чтобы в нее поверить.
– Она едет с нами домой.
– Я вам не верю.
…но впоследствии она там и оказалась, у Наны, в спальне вместе со мной. На ней была прозрачная ночнушка, и она сидела на краю постели, расчесывая свои очень длинные волосы и улыбаясь мне.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Лора, – ответила она.
– Ну так послушай, Лора, я буду звать тебя Кэтрин.
– Ладно, – согласилась она.
Волосы у нее были рыжевато-каштановыми