Не очень хорошо известного писателя, конечно, но за квартиру платить я умудрялся, и это поражало. Настанет день, и она окажется в одной из моих книг. Я ебал культурную суку. Я чувствовал, как приближаюсь к оргазму. Я втолкнул свой язык ей в рот, поцеловал ее и кончил. Скатился с нее, чувствуя себя глупо. Подержал ее немного в объятиях, потом она ушла в ванную. В Греции ебать ее было бы лучше, наверное. Америка – дерьмовое место для ебли.
После этого я навещал Николь 2-3 раза в неделю, днем. Мы пили вино, разговаривали, а иногда занимались любовью. Я обнаружил, что меня она в особенности не интересует – просто нужно чем-то заняться. С Лидией мы помирились на следующий день. Она допрашивала меня, бывало, куда я хожу днем.
– Я был в супермаркете, – отвечал я ей, и то была правда.
Сначала я действительно заходил в супермаркет.
– Я никогда не видела, чтобы ты проводил столько времени в супермаркете.
Однажды вечером я напился и проболтался Лидии, что знаю некую Николь. Я рассказал ей, где Николь живет, но успокоил, что «ничего особенного не происходит». Зачем черт меня дернул, не вполне понятно, но когда человек пьет, мыслит он иногда неясно…
Однажды днем я выходил из винной лавки и только-только дошел до Николь. Я нес с собой две полудюжины пива в бутылках и пинту виски. Мы с Лидией накануне опять поцапались, и я решил провести ночь с Николь. Шел я себе, уже в состоянии легкой интоксикации, как вдруг услышал, как ко мне сзади кто-то подбегает. Я обернулся. Там стояла Лидия.
– Ха! – сказала она. – Ха!
Она выхватила пакет с пойлом у меня из рук и стала доставать бутылки с пивом. Она била их о мостовую одну за другой. Те крупно взрывались.
Бульвар Санта-Моника – очень оживленная улица. Дневное движение только начинало нарастать. Вся эта акция происходила прямо перед дверью Николь. Потом Лидия дошла до пинты виски. Она подняла ее в воздух и завопила на меня:
– Ха! Ты собирался это выпить, а потом ЕБАТЬ ее! – Она хряснула бутылкой о цемент.
Дверь у Николь была открыта,