постели в одних трусиках. Одна рука была заброшена, прикрывая глаза. Ее груди смотрелись хорошо.
Рядом с кроватью стояла пустая пинта виски, горшок на полу. От горшка несло блевотой и пойлом.
– Ди Ди…
Она приподняла руку.
– Что? Хэнк, ты вернулся?
– Нет, постой, я просто хочу с тобой поговорить…
– О, Хэнк, я так ужасно по тебе скучала. Я чуть с ума не сошла, больно было кошмарно…
– Я хочу, чтобы тебе стало легче. Поэтому и зашел. Может, я глупый, но я не верю в прямую жестокость…
– Ты не знаешь, каково мне было…
– Знаю. Я там бывал.
– Хочешь выпить? – показала она на бутылку.
Я поднял пустую пинту и печально поставил на место.
– В мире слишком много холода, – сказал я ей. – Если б люди только могли договариваться обо всем вместе, было бы по-другому.
– Останься со мной, Хэнк. Не уходи к ней, пожалуйста. Прошу тебя. Я уже достаточно прожила, я знаю, я знаю, как быть хорошей женщиной. Ты это сам знаешь. Я буду хорошей к тебе и для тебя.
– Лидия меня зацепила. Я не смогу этого объяснить.
– Она вертихвостка. Она импульсивна. Она тебя бросит.
– Может, этим-то и берет.
– Ты шлюху хочешь. Ты боишься любви.
– Может, ты и права.
– Поцелуй меня и всё. Я ведь не слишком многого прошу – чтобы ты меня поцеловал?
– Нет.
Я растянулся с нею рядом. Мы обнялись. Изо рта у Ди Ди пахло рвотой. Она поцеловала меня, я поцеловал ее, и она прижала меня к себе. Я отстранился от нее как можно нежнее.
– Хэнк, – сказала она. – Останься со мной! Не возвращайся к ней! Смотри, у меня красивые ноги!
Ди Ди подняла одну ногу и показала мне.
– И у меня, к тому же, хорошие лодыжки! Посмотри!
Она показала мне свои лодыжки.
Я сидел на краю постели.
– Я не могу с тобой остаться, Ди Ди…
Она резко села и принялась меня колотить. Кулаки у нее были твердыми, как камни. Она отоваривала меня обеими руками. Я просто сидел, а она отвешивала плюхи. Мне попадало в бровь, в глаз, в лоб, по скулам. Один я поймал даже кадыком.
– Ах ты сволочь! Сволочь, сволочь, сволочь! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!
Я