заявила:
– Я СТАНУ ВЕЛИКОЙ! Я СТАНУ ИСТИННО ВЕЛИКОЙ! НИКТО НЕ ЗНАЕТ, НАСКОЛЬКО ВЕЛИКОЙ Я СТАНУ!
– Хорошо, – сказал я.
Потом она добавила, уже тише:
– Ты не понимаешь. Я стану великой. Во мне больше потенциала , чем в тебе!
– Потенциал, – ответил я, – ни фига не значит. Это надо делать.
Почти у любого младенца в люльке больше потенциала, чем у меня.
– Но я это СДЕЛАЮ! Я СТАНУ ИСТИННО ВЕЛИКОЙ!
– Ладно, ладно, – сказал я. – А пока ложись обратно.
Лидия легла обратно. Мы не целовались. Сексом заниматься мы не собирались. Я чувствовал, что устал. Слушал сверчков. Не знаю, сколько времени прошло. Я уже почти уснул – не совсем, правда, – когда Лидия вдруг села на кровати. И завопила. Вопль был громкий.
– В чем дело? – спросил я.
– Лежи тихо.
Я стал ждать. Лидия сидела, не шевелясь, минут, наверное, десять. Потом снова упала на подушку.
– Я видела Бога, – сказала она. – Я только что увидела Бога.
– Слушай, ты, сука, ты с ума меня свести хочешь!
Я встал и начал одеваться. Я рассвирепел. Я не мог найти свои трусы. Да ну их к черту, подумал я. Пусть валяются там, где валяются. Я надел на себя всё, что у меня было, и сидел на стуле, натягивая на босые ноги башмаки.
– Что ты делаешь? – спросила Лидия.
Я не смог ей ответить и вышел в переднюю комнату. Моя куртка висела на спинке стула, я взял ее и надел. Выбежала Лидия. В голубом неглиже и трусиках. Босиком. У Лидии были толстые лодыжки. Обычно она носила сапоги, чтоб их скрыть.
– ТЫ НИКУДА НЕ ПОЙДЕШЬ! – заорала она на меня.
– Насрать, – сказал я. – Я пошел отсюда.
Она на меня прыгнула. Обычно она бросалась на меня, когда я был пьян. Теперь же я был трезв. Я отступил вбок, и она упала на пол, перевернулась и оказалась на спине. Я переступил через нее на пути к двери. Она была в ярости, пузырилась слюна, она рычала, за губами обнажились зубы. Она походила на самку леопарда. Я взглянул на нее сверху вниз. Безопаснее, когда она лежит на полу.
Она испустила рык, и только я собрался выйти, как она, дотянувшись,