и ушел я, лишь записав номер квартиры и адрес. Проходя по вестибюлю, я узнал почтовые ящики этого дома. Я разносил сюда почту много раз, когда служил почтальоном. Я вышел к своей машине и уехал.


11

У Лидии было двое детей: Тонто, мальчик 8 лет, и Лиза, 5-летняя малышка, прервавшая нашу первую поебку. Мы сидели вместе за столом как-то вечером, ужинами. Между нами с Лидией все шло хорошо, и я оставался на ужин почти каждый вечер, потом спал с Лидией и уезжал часов в 11 на следующее утро, возвращался к себе проверить почту и писать. Дети спали в соседней комнате на водяной постели. Старый маленький домишко – Лидия снимала его у бывшего японского борца, теперь занявшегося недвижимостью. Он был, очевидно, в Лидии заинтересован. Ну и ладно. Милый старый домишко.
– Тонто, – сказал я за едой, – ты знаешь, что когда твоя мама кричит по ночам, я ее не бью. Ты ведь знаешь, кому на самом деле плохо.
– Да, знаю.
– Тогда почему ты не заходишь и не помогаешь мне?
– Не-а. Я ее знаю.
– Слушай, Хэнк, – сказала Лидия, – не натравливай на меня детей.
– Он самая большая уродина в мире , – сказала Лиза.
Лиза мне нравилась. Когда-нибудь она станет настоящей сексапилкой – и не просто так, а личностью.
После ужина мы с Лидией ушли к себе в спальню и растянулись на кровати. Лидия торчала от угрей и прыщиков. У меня плохая кожа. Она придвинула лампу поближе к моему лицу и приступила. Мне нравилось. У меня от этого все зудело, а иногда вставал. Очень интимно. Иногда между выдавленными прыщами Лидия меня целовала. Сперва она всегда трудилась над моим лицом, а потом переходила к спине и груди.
– Ты меня любишь?
– Ага.
– Ууу, посмотри, какой!
То был угорь с большим желтым хвостом.
– Славный, – сказал я.
Она лежала на мне во весь рост. Потом вдруг перестала давить и посмотрела на меня.
– Я тебя в могилу еще положу, ебарь ты жирный!
Я засмеялся. Лидия поцеловала меня.
– А я засуну тебя обратно в психушку, – сказал ей я.
– Перевернись. Давай спиной займусь.
Я перевернулся.