включая их еблю, но самое непереносимое – когда тебя насильно заставляют слушать их музыку на полной громкости, всю ее тотальную блевоту, часами. Мало того, они ведь обычно еще и окна открывают, в уверенности, что ты тоже насладишься тем, от чего тащатся они.
У Сары играла Джуди Гарланд. Джуди Гарланд мне нравилась – немножко, особенно ее появление в нью-йоркском Мете. Но теперь она неожиданно показалась очень громкой, вопя свои навозные сантименты.
– Ради Бога, Сара, сделай тише !
Она сделала, но ненамного. Открыла одну из бутылок, и мы сели за стол друг напротив друга. Я испытывал странное раздражение.
Сара залезла в корзинку и нашла пчелиную секрецию. Она пришла в восторг. Сняла крышку и попробовала.
– Такая мощная штука, – сказала она. – Сама сущность… Хочешь чуть-чуть?
– Нет, спасибо.
– Я готовлю нам обед.
– Хорошо. Но мне следует тебя куда-нибудь повести.
– Я уже начала.
– Тогда ладно.
– Только мне нужно масло. Я сейчас схожу и куплю. Еще мне понадобятся огурцы и помидоры для ресторана на завтра.
– Я куплю. Сегодня же у тебя день рождения.
– Ты уверен, что не хочешь пчелиного секрета?
– Нет, спасибо, все в порядке.
– Ты и представить себе не можешь, сколько пчел понадобилось, чтобы наполнить эту баночку.
– С днем рожденья. Я куплю и масло, и всё остальное.
Я выпил еще вина, сел в «фольксваген» и поехал в небольшой гастроном. Нашел масло, но помидоры с огурцами на вид были старыми и жухлыми. Я заплатил за масло и поехал искать рынок побольше. Нашел, купил и огурцов, и помидоров, и повернул обратно. Подходя по дорожке к дому, я это и услышал. Она снова врубила стерео на полную. Пока я шел, меня начало тошнить; нервы натянулись до предела, потом лопнули. Я вошел в дом только с пакетиком масла в руке, а помидоры с огурцами остались в машине. Не знаю, что она там крутила; было так громко, что я не мог отличить одного звука от другого.
Сара вышла из кухни.
– БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! – заорал я.
– Что такое? – спросила Сара.
– Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ!
–