полная сигаретных бычков пепельница… мои штаны, моя рубашка, мои башмаки, мой пиджак. Чудесное зрелище. Я закрыл дверь, сел на постель и прикончил бутылку виски, которую таскал с собой.
Я проснулся. Стоял день. Я находился в странном чистом месте с двумя кроватями, шторами, телевизором и ванной. Похоже на мотель. Я встал и открыл дверь. Снаружи лежали лед и снег. Я закрыл дверь и огляделся. Объяснения не было. Без понятия, где я. Жуткий бодун и депрессуха. Я дотянулся до телефона и заказал междугородный звонок Лидии в Лос-Анжелес.
– Крошка, я не знаю, где я!
– Я думала, ты полетел в Канзас-Сити?
– Я тоже. А теперь не знаю, где я, понимаешь? Я открыл дверь, посмотрел, а там ничего нет, одни обледенелые дороги, лед и снег!
– Где тебя поселили?
– Последнее, что помню – мне дали комнату в женской общаге.
– Ну, так ты, наверное, таким ослом себя там выставил, что тебя переселили в мотель. Не волнуйся. Кто-нибудь обязательно появится и о тебе позаботится.
– Боже, неужели в тебе нет ни капли сострадания к моему положению?
– Ты сам себя ослом выставил. Ты обычно всегда себя ослом выставляешь.
– Что ты имеешь в виду – «обычно всегда»?
– Ты просто пьянь паршивая, – сказала Лидия. – Прими теплый душ.
Она повесила трубку.
Я дошагал до кровати и растянулся на ней. Милый номер, но ему недостает характера. Проклят буду, если полезу под душ. Я подумал было включить телевизор.
В конце концов, я уснул.
В дверь постучали. Там стояли два ясных молоденьких мальчика из колледжа, готовые доставить меня в аэропорт. Я сидел на краю кровати и надевал ботинки.
– У нас есть время пропустить парочку в аэропорту перед взлетом? – спросил я.
– Конечно, мистер Чинаски, – ответил один, – все, что вам угодно.
– Ладно, – сказал я. – Тогда попиздюхали отсюда.


8

Я вернулся, несколько раз трахнул Лидию, подрался с ней и одним поздним утром вылетел из международного аэропорта Лос-Анжелеса на чтения в Арканзасе. Довольно повезло – весь ряд достался мне одному. Командир представился,