поднял обе руки над головой. Лидия прижалась к нему. Это было драматично, эротично. Они держали руки высоко над головой и прижимались друг к другу телами. Тело к телу.
Он отбрасывал назад ноги, одну за другой. Лидия подражала ему. Они смотрели в глаза друг друга. Надо признать – они были хороши. Пластинка крутилась и крутилась. Наконец, остановилась.
Лидия вернулась и села рядом.
– Я в самом деле выдохлась, – сказала она.
– Слушай, – сказал я, – мне кажется, я слишком много выпил.
Может, нам пора отсюда убираться.
– Я видела, как ты их глотал.
– Пошли. Эта вечеринка не последняя.
Мы поднялись уходить. Лидия сказала что-то Гарри и Диане. Когда она вернулась, мы пошли к дверям. Когда я их открывал, подошел мальчик с золотыми кудряшками.
– Эй, мужик, что скажешь насчет меня и твоей девушки?
– Ты в норме.
Когда мы вышли на улицу, меня стошнило, все пиво с вином попросились наружу. Они лились и брызгали на кусты – по тротуару – целый фонтан в лунном свете. В конце концов, я выпрямился и вытер рот рукой.
– Тот парень тебя беспокоил, правда? – спросила она.
– Да.
– Почему?
– Почти казалось, что вы ебетесь, может, даже лучше.
– Это ничего не означало, то был просто танец.
– Предположим, я хватаю так вот тетку на улице? А под музыку, значит, можно?
– Ты не понимаешь. Всякий раз, когда я заканчивала танцевать, я же возвращалась и садилась с тобой.
– Ладно, ладно, – сказал я, – погоди минутку.
Я стравил еще один фонтан на чей-то умиравший газон. Мы спустились по склону от Эхо-Парка к Бульвару Голливуд.
Сели в машину. Она завелась, и мы поехали на запад по Голливуду в сторону Вермонта.
– Ты знаешь, как мы называем таких парней, как ты? – спросила Лидия.
– Нет.
– Мы называем их, – сказала она, – обломщиками.


7

Мы снизились над Канзас-Сити, пилот сказал, что температура 20 градусов, а я – вот он, в своем тонком калифорнийском спортивном пиджачке и рубашке, легковесных штанах, летних носочках и с дырками в башмаках. Пока мы приземлялись и буксировались