тогда не сможешь…
– Я знаю. Надеюсь, ты позволишь мне остаться еще дня на четыре, на пять.
– Это будет зависеть от того, как у тебя получится, – ответила она.
– Справедливо.
К тому времени, как мы допили вино, я едва мог доползти до постели. Я уже спал, когда Джоанна вышла из ванной…


55

Проснувшись, я встал и почистил зубы щеткой Джоанны, выпил пару стаканов воды, вымыл руки и лицо и вернулся в постель. Джоанна повернулась, и мой рот нащупал ее губы. Хуй начал вставать. Я положил на него ее руку. Схватил ее за волосы, отгибая назад голову, целуя ее жестоко. Я играл с ее пиздой. Я терзал ей секель довольно долго. Она вся повлажнела. Я оседлал ее и похоронил его. Я держал его внутри и чувствовал, как она мне отвечает. Проработать мне удалось долго. Наконец, сдерживаться более не было сил: я был весь в поту, и сердце билось так, что я его слышал.
– Я в не очень хорошей форме, – сказал я ей.
– Мне понравилось. Давай раскурим косячок.
Она вытащила кропалик, уже замастыренный. Мы передавали его друг другу.
– Джоанна, – сказал я ей, – мне до сих пор спать хочется. Еще часок бы не повредил.
– Конечно. Вот докурим только.
Мы прикончили косяк и снова растянулись на кровати. Я уснул.


56

В тот вечер после ужина Джоанна достала мескалин.
– Когда-нибудь пробовал?
– Нет.
– Хочешь немного?
– Давай.
У Джоанны на столе лежали какие-то краски, кисти и бумага. Тут я вспомнил, что она коллекционирует живопись. И уже купила несколько моих картин.
Почти весь вечер мы пили «Хайнекен», но до сих пор были трезвы.
– Это очень мощная дрянь.
– А что она делает?
– От нее торчишь очень странно. Тебе может стать плохо. Когда поблюешь, торчишь еще сильнее, но я предпочитаю не блевать, поэтому вместе с ним мы примем немножко соды. Наверное, самое главное в мескалине – то, что от него испытываешь ужас.
– Я его испытывал и без всякой помощи.
Я начал рисовать. Джоанна включила стерео. Играла была очень странная музыка, но мне понравилось. Я оглянулся – Джоанны нигде